Вот и случилась у меня оказия побывать в Припяти. Городе моего детства. Откуда я уехал внезапно, неожиданно и уже не чаял никогда попасть. Долго не мог взяться за написание отчёта, хотя сделать это рано или поздно собирался обязательно. Спасибо всем, кто помог мне там оказаться (имена не называю, они сами знают).

Слабонервным лучше дальше не читать.

Некоторые ссылки:

• вид на Припять из космоса
• интерактивная карта Припяти
• Припять в Википедии
• сайт, посвящённый городу Припять, — мутноват, но есть интересное, например, архив фотографий до 1986 года.

Зона

КПП Дитятки — въезд в Зону. Вот она — Зона. Зона отчуждения. От-чуж-дения. Хоть аналогия далеко и не полная, но гений братьев Стругацких очень точно угадал дух и настроение этого места. Подумать только, они описывали время и место, Которого Не Может Быть, а жизнь распорядилась иначе. Не даром имя Зона прилипло к этому месту сразу и самым естественным образом.

Чернобыль. Для многих людей, не знакомых с реальной ситуацией, именно это название кажется роковым. Это не совсем соответствует действительности. На самом деле эпицентром трагедии был именно город Припять — город атомщиков, где жили люди, обслуживающие станцию (второе городообразующее предприятие — радиозавод "Юпитер"). Население около 50 тыс. человек, пять школ, несколько микрорайонов, магазины, дом культуры, кинотеатр, бассейн, музыкальная школа, речной вокзал с тарелкой, ж/д станция Янов. Современный и красивый город. А Чернобыль — это ближайший районный центр. Так, небольшая деревенька с несколькими многоэтажками. И народу куда как меньше, и сам по себе — типичное захолустье, и до станции километров двадцать.

Сперва по дороге в Припять и на станцию мы заехали в Чернобыль.

Памятник пожарным в Чернобыле, тушившим пожар на четвёртом блоке ЧАЭС ночью 26-го апреля 1986 года. Умерли все поголовно от лучевой болезни.

Едем в сторону Припяти. Это всё, что осталось от деревни Копачи. Дома разваливали по брёвнам и засыпали сверху землёй или песком. Чтобы не оставлять людям шансов остаться здесь. Жить всё равно было нельзя. Теперь тут чисто поле, на месте домов только кое-где холмики да выглядывают знаки радиационной опасности.

Ядерное хранилище (ХОЯТ-2) на подъезде к станции.

Станция

Подъезжаем к ЧАЭС — подстанция и переезд через мостик — уже видно четвёртый энергоблок с характерной легко узнаваемой трубой и Саркофаг над ним.

Главный административный корпус станции. Вообще-то фотографировать нельзя, типа стратегический объект. Но несколько кадров мы всё же делаем.

Статуя Прометея, раньше она стояла перед одноимённым кинотеатом в Припяти. Потом, после аварии, её перетащили сюда. Некоторые считают её символом города. Для меня — только ассоциации с центром города.

Мостик. Работающий на станции народ прикармливает тут хлебцем рыбок по дороге из столовой с обеда. Так что рыба тут сама вылазит, если кого на мосту увидит. В местном пруду-охладителе (водохранилище) и раньше ловили рыбу, из-за того, что вода тёплая, рыбы тут было много. А сейчас и подавно развелось её тут. Сейчас её тут иногда ловят исключительно из спортивного интереса (где ещё на нашей планете остались такие нетронутые цивилзацией места) и отпускают. Есть эту рыбу не стоит, даже с тщательным радационным контролем.

А вот собственно рыбки. Кроме как тварями и язык не поворачивается их назвать. Те, которые "маленькие", — это что-то типа сазанов почти в руку длиной, а сомы — так те за два метра с лишним будут. Добрых полчаса стоим и разглядываем.

Подъехали поближе, посмотреть на саркофаг. Стоит. Ржавеет.

Припять

От станции едем в Припять.

Да-да, это уже улица города. Хоть и похоже больше на лес. Неожиданно замечаю среди деревьев фонарь, фотографирую. Раньше тут была аллейка, люди прогуливались, коляски возили... Фонарный столб в лесу смотрится как-то неправильно. Не бывает в лесу фонарей.

В городе никого нет. Совсем никого — ни людей, ни машин, ни кошек-собак. Пусто. Это тоже до жути неестественно.

Ценральная полщадь: дом культуры, гостиница "Полесье", магазин "Радуга" напротив.

Вид на улицы: как всё заросло за двадцать лет. Да, это именно улица.

Улица Курчатова, дом 35. Это на пересечении улиц Леси Украинки и Курчатова. Спорттоваров уже совсем не видно за деревьями.

Перекрёсток улиц Спортивной и Леси Украинки. Кое-где деревья уже смыкаются над дорогой, разрослись за это время.

Двор

А вот и мой дом. Улица Леси Украинки, дом сорок второй.

Подхожу поближе. В соседнем доме вьюны по стене уже доползли до девятого этажа.

А вот так эта растительность выглядят вблизи. Джунгли самые настоящие. Дикие, непролазные. С густым подлеском, вьюнами и бурьянами. Сразу видно, что это выросло само, человек руку не прикладывал. Продраться через такое непросто. Но мы и не лезем. Если проезжую часть улиц ещё в своё время дезактивировали  — поливали дезактивационными растворами, чтобы связать и смыть радиоактивную пыль, — то остальное может и не трогали, кто его знает что тут и как фонит.

Двор зарос ужасно. Деревья вымахали, расползлись самосадом во все стороны, вьюны и трава вылезли на асфальт. Узкие дорожки почти сплошь заросли, широкие площади асфальта ещё держатся.

Детский сад в середине двора даже не разглядеть. Он вот тут, за этими деревьями в глубине двора.

А вот у этой беседки я гулял с кошкой. Она, будучи посаженной наверх, вела себя хорошо и не предпринимала попыток тихонько куда-нибудь смыться. Это было актуально, а то искать её потом...

Хорошо, что ещё хоть тротуары местами пока видны.

А вот и подъезд.

Делаю круг по пятачку перед подъездом. Семейная общага с одной стороны, вид вдоль дома с другой стороны, сам дом и подъезд. Тут не так сильно заросло.

Дом

Ладно, пора. Глубокий вдох и ныряем внутрь.

Стены, конечно, облупились, но для двух десятилетий непогоды — окна частично выбиты, ни отопления, ни ухода — дом выглядит отлично. Никаких трещин, дыр и развалин — умели же строить, когда хотели. Лестница, топ-топ-топ, шестой этаж.

А вот и квартира. Ну, идём внутрь.

Мебели почти нет, её специально выкидывали или ломали до некондиционного вида, чтобы у мародёров не было соблазнов вывезти и перепродать. Сами небось бы не пользовались, потому что вывезти не запачкав — почти без шансов.

Осматриваюсь. Гостинная.

Каждый взгляд вызывает кучу смутных вопоминаний. Знакома каждая щель в полу, каждое пятно на сползающих обоях. На полу у балкона валяется мой школьный угольник. Выхожу в коридор.

Налево кухня. Эта небольшая деревянная коряга висела когда-то на стене.

Направо другая комната

И кладовка. Сколько я тут мастерил всяких штук!..

В коридоре валяется новогодняя звезда для ёлки и игрушечная машинка

Моя комната

Шкаф, за ним кровать. На шкафу остался висеть календарик за 85-й год. На полке лежит одинокий крючок, обломок колеса от маленькой машинки...

За шкафом кровать, тумбочка для постельного белья (туда временами запиралась кошка за всякие реальные и вымышленные провинности). На шкафу весит космический плакатик и рекламка магнитофона "Маяк" — продукции местного радиозавода.

Комната сестры. Вдоль стены у плинтуса болтаются проводки от собственноручно смастерённой телефонной связи — уже не помню, работала эта связь или нет. И про провода бы никогда не вспомнил, если бы на глаза не попались.

Ванная и туалет

Осмотр окончен.

Балкон

Вылезаю на балкон. Какой знакомый вид. Чего тут только не придумывалось, человек в подростковом возрасте и не обделённый фантазией на балконе шестого этажа сумеет найти себе массу интересных занятий.

Вид с балкона.

Уходим из квартиры, немножко дышим свежим воздухом для того, чтобы впечатления слегка улеглись и не рвались наружу так уж очень сильно.

Школа и бассейн

Теперь к школе и бассейну — они рядом. Школа номер три, бассейн "Лазурный". И тому, и другому отдано немало лучших лет.

Тут джунгли разрослись ещё краше. Деревья над дорогой почти сомкнулись, бордюра уже и не видать — лишь кое где проглядывает небольшая ступенька, где под травой и листьями находится бордюрный камень. Тротуаров не видно совсем.

Площадь перед школой заросла так, что школу удалось разглядеть только с одной точки. А раньше тут проходили линейки, зарядки, торжественные построения на 1-е сентября и последний звонок — вся школа помещалась.

Бассейн тоже обветшал и разваливается. Какое-то время после аварии его поддерживали в рабочем состоянии, рабочие смены со станции могли сходить и поплавать. Потом бросили, вот что получилось. Вышка, часики...

На обратной дороге подъехали ещё к радиозаводу.

Обратная дорога

КПП на выезде из города.

Недалеко от железнодорожной станции торчат в рядок скелеты мёртвых деревьев — засохли после аварии. Это ещё ничего. Вот Рыжий лес у станции тоже весь на корню высох от высокого уровня радиации, его захоронили. Оставили только дерево-крест, на котором во вторую мировую войну фашисты партизан вешали. Но сосна в гордом одиночестве простояла недолго, сгнила и развалилась.

Для тех, кто не знает, Рыжий лес — это сосновый лесок у самой станции. Во время аварии он получил такую дозу, что живых деревьев не осталось. Хвоя высохла, но не осыпалась. И лес стал рыжим. Так и называли — Рыжий лес.

И вот выезд из города.

Уже за границей города расположена заброшенная сейчас перевалочная станция. Чтобы не развозить колёсами радиоактивную пыль, тут перегружали бетон с "чистых" самосвалов на "грязные".

На выезде из зоны проходим дозиметрический контроль, который вызывает лёгкое дежа-вю двудесятилетней давности. Ножки чистые — никто никуда не вляпался во что не надо.